Marc RIBOT – Saints

ribotНа диске уживаются лабораторная композиция, сочинённая Джоном Зорном, непритязательная песенка Леннона и Маккартни, кусочек из «Вестсайдской истории», госпелы, блюзы, психоделические опыты самого Рибо. Он же сделал аранжировки известных вещей – в соответствии со своим нынешним представлением о музыке. На концерте надо было видеть, как из двух гитар, электрической и акустической, извлекаются прихотливые звуки. Всклокочённый усталый музыкант как будто не знал, что ему делать с инструментами. Казалось, что он ненавидит их, что все возможные способы игры перепробованы и осточертели. Согнувшийся в три погибели Рибо впадал в эпилептические припадки, тряс гитарным грифом, на котором побрякивали какие-то скрепочки. Он быстро скрипел обслюнявленным пальцем по деке, молотил по ней кулаками, запихивал между струн ручку, елозил по ним надувным шариком. Рибо мастерски фальшивит, замусоливает любой намёк на мелодию. Но посреди этого то ли эксперимента, то ли хулиганства гитарист вдруг находит три грустных и невыносимо красивых аккорда. Он вслушивается в каждую паузу, а каждую ноту выдает с интонацией сентиментального пьяницы – в духе Тома Уэйтса, который записал с Рибо свои лучшие альбомы. Этот отчаявшийся пьяница знает, что такое настоящая красота, но сказать о ней может уже слегка заплетающимся языком.

Из прослушивания диска не очевидно, что в музыкальной каше Рибо ищет простые по сути ценности. На концерте это кажется безусловным. Соединив в себе классического блюзмена и классического же шумового авангардиста, Рибо чувствует себя вне каких бы то ни было рамок. Может сыграть что угодно и как угодно, знает про гитару гораздо больше, чем нужно. Открыл в музыке, кажется, всё и теперь роется в старых вещах, словно надеясь найти что-нибудь по-настоящему ценное, не имеющее никакого определения, но чтобы было пронзительно, печально и прекрасно.

Еще:

Марк Рибо – экс-гитарист Тома Уэйтса, представитель нью-йоркского авангарда с пятнадцатилетним стажем, автор неузнаваемых кавер-версий группы Beatles, беспечный исполнитель аутентичной кубинской музыки (совместно с группой Los Cubanos Postizos).
- Доброе утро. Говорят, вы сегодня репетируете с Джоном Зорном. Чем вы занимаетесь на этих репетициях?
- Ну, знаете, Зорн, он отличный композитор. Он всегда чётко знает, чего хочет. Ну вот, скажем, он мне говорит, какую именно гитару взять на репетицию. Он знает все эти эффекты и примочки едва ли не лучше меня. Оттого репетиции у нас очень короткие. И сказать о них особенно нечего.
- Что вас может вывести из себя на концерте?
- Мне наплевать на то, как ведет себя публика. Единственное, чего я не переношу, – это посторонних технических шумов: кондиционеров, холодильников.
- А вы в состоянии играть пьяным?
- Да, я могу играть пьяным. И для пьяных – тоже.
- А гитару когда-нибудь на сцене разбивали?
- Разве что случайно.
- Вы производите впечатление крайне удачливого музыканта. Можете припомнить какие-нибудь свои неудачи, может, партию какую не могли сыграть?
- Знаете, мне действительно везло, я работал с массой великих музыкантов. Но у меня не получилось стать нормальным джазовым гитаристом – каким я, если честно, долго пытался быть. То, что сейчас называют моим стилем или – как вы – моей школой, – пятнадцать лет назад называлось совсем по-иному. Тихий ужас – вот как это называлось. То, как я играл, просто выводило понимающих людей из себя. И я, в свою очередь, дико расстраивался, что не мог играть так же быстро и технично, как нормальные гитаристы. Довольно долго комплексовал. Но потом я подумал: ну и ладно, господи, Чак Берри вон тоже не шибко быстро играет. Но в принципе, вы можете рассматривать всю мою деятельность как один большой провал – в плане скорости игры или там гармонической сложности. Правда, нас много таких – провалившихся (усмехается).
- Говоря о великих – вы играли с Марианной Фейтфул, Джоном Зорном, Элвисом Костелло, Томом Уэйтсом, Ральфом Карни. Вы сами как-то повлияли на них?
- Это надо у них спросить. Впрочем, мне очень нравится, что вы упомянули Ральфа Карни (смеется).
- Вот вам сейчас позвонят и скажут: «Здравствуйте, мы молодая панк-группа из Нью-Джерси, мы дико крутые, не могли бы вы записать с нами пару песен». Что вы ответите?
- Я люблю записываться. Это же моя работа. Почему нет?

- Еженедельный Журнал