Эволюция и импровизация – часть последняя

Жизнь звезды вовсе не линейна, она проходит через очень не простую последовательность фаз. Но эволюцией здесь не пахнет: звезда окончательно остывает и на этом – жирная точка. В то время, как биологическая жизнь теоретически могла бы существовать вечно, т.е. само по себе её существование ничем не ограничено. Предположим, что суть эволюции – это всего лишь адаптация. Но почему она ведёт к постоянному усложнению форм биологической жизни?

ЭволюцияЗапас прочности экосистемы гарантируется как избыточностью видового многообразия, так и возможностями внутривидовых мутаций. Подпорки на всякий случай. За накоплением сложности должна следовать фаза, когда эта сложность переходит в какое-то другое качество, а в критериях предыдущей фазы это будет выглядеть, как упрощение. В аспекте импровизационного искусства это можно сформулировать, как отказ от накопленных знаний. При этом происходит не только трансформация знания в интуицию, но и отсев того, что оказалось лишним, загромождающим, лишающим мобильности.

Для импровизирующего музыканта требуется концентрация, которой будет способствовать не столько формальное богатство идей, сколько отрешённость. Качество не зависит или почти не зависит от количества. Задача сохранения жизни на планете и задача создания прецедента искусства, вообще-то различны. Вместе их можно рассматривать только в каком-то более общем контексте, а прямые аналогии будут притянуты за уши. Возможный вывод: эволюцию следует рассматривать, как нечто большее, чем аспект существования биосферы. Возможно и другое интересное предположение: эволюционный механизм содержит в себе множество возможностей нелинейного развития, причём реализация этих возможностей содержит в себе значительную долю импровизации (например, вспомним механизмы мутаций).

Мотивация в биологической жизни начиналась с рефлексов, а у человека освободилась (качественный переход) до форм самовыражения. Освободилась сперва в рамках социокультурной системы, а затем, в поисках новых степеней свободы, избавилась от последних оков в импровизационном искусстве. Вот здесь и началась новая эстетика, эстетика психологического состояния человека, а можно сказать – состояния его души. Само по себе освобождение выглядит как хулиганство, т.е. и само может быть агрессивным и вызывать агрессию по отношению к себе. Но оно лишь средство. Позитивное творчество, которое должно начаться на следующем этапе, с лихвой окупит эти издержки освобождения. (Это в идеале, конечно, – «слабой душе» свобода сулит лишь дебри эгоцентризма – бесконечного самопотакания.) Но, даже, если окупает лишь иногда, – игра стоит свеч. Отказ от знания, о котором упоминалось в начале, следует понимать как раз в контексте такого освобождения.