Paul GIGER, Jan GARBAREK, Pierre FAVRE – Alpstein

Пол Гигер, Ян Гарбарек. Пьер Фавр - Альпштайн
Северные предгорья Швейцарских Альп, со стороны Вюртемберга, если смотреть через озеро Бодензее, выглядят как форпост героического мира. Светлая известняковая корона вершин Сентис, возвышающаяся до 2500 м, представляет собой огромные нагромождения массы камней, возвышающихся подобно острову. Она парит над пологими холмами, покрытыми травой, и над взбегающими по крутым склонам лесами и отдельными каменными осыпями. Они возвышаются как три звена цепи; два из них идут с севера почти параллельно, как два потока, до последнего взлёта ландшафта, покрытого зелёными лугами; на дне долины покоятся озёра. С южной стороны, позади последнего обрыва череды скал, местность круто и беспорядочно обрывается вниз; западная сторона представляет собой стену, поднимающуюся отвесно на 1000 м; за вершинами Сент-Галлера лежит восточная гряда, а далеко внизу — долина Рейна. И когда ощущаешь всё в целом, то это воспринимается не только как часть земной поверхности, но и становится целым миром.

Римляне не достигли этих не заселённых человеком древних лесов, которые простёрлись от озера Бодензее до известковых скал. Только в VII веке появились аллеманы (германцы), а, затем, — рыцари; старейшие сады насчитывают 1300 лет. И сегодняшние поселения являются отголосками того времени. Они чаще всего расположены на расстоянии слышимости крика. Такова родина Пауля Гигера.

С незапамятных лет жители этого холмогорья, которое окружает Камень Альп (Alpstein), считают его “своим собственным”. Это чувство принадлежности не объясняется только лишь косервативностью; оно часто оказывается таким же сильным и в новых условиях. Жители кантона Appenzell всегда оставались открытыми для музыкального влияния с Востока. Но под словом “Восток” здесь изначально подразумевают Форарльбергские земли (Австрия), но за Форарльбержьем — дальние просторы Дунайской равнины, а, возможно, и Кавказ.

Далёкий Аттила и его орды здесь должны были остановиться. Миновавшее “цыганское время”, во всяком случае, более легендарно, чем исторично. Но людей в Зентисе менее всего заботит, что историки относят определённые формы культуры к достаточно недавним временам. Более достоверна (и более прекрасна) чем эти смутные гипотезы, современная история о натуральном йодле, который во внутренних областях Rhoden зовётся ‘Rugguserli’ , а во внешних ‘Zauerli’ . Это — потрясающе трогательная история тоски по родине: та область Альп — чисто сельская католическая внутренняя часть Rhoden, откуда Швейцария поставляла в течение столетий самый большой контингент солдат в войска французской короны — эти люди предпочли бы остаться со своим “любимым скотом”. И в далёком Париже плакали они когда кто-то запевал пастушью песню. И потому такое пение было запрещено под страхом смертной казни. Но всё равно, измученные тоской по родине пастухи часто дезертировали.

В этой стране звучит “оригинальная” струнная музыка, это — свободная “дикая” мелодика в натуральном звукоряде, которая относится к классическим нормативам так же строптиво, как речевое искусство (устная речь) этого народа упрямо сопротивляется “высокому стилю” и литературному языку. Пауль Гигер глубоко погружён в основы народной музыки, в её самые глубинные тоны. Не передвижные декорации он воспроизводит, а эту невинность интонации, которая пришла из таких далёких времён. В музицировании Гигера, Гарбарека и Фавра эта первобытная Пра-музыка не есть безжизненный препарат, который сберегается и только цитируется. Она растёт, поднимается и летит… Она находит себя вновь. Саксофон Гарбарека находит звуки маленького альпийского рожка Buchel, который уже давным давно исчез из этого региона. В звуках ‘Alpstein’ а Ян Гарбарек воспроизводит шумы моря и звуки далёкого севера. Иногда они придают мощь звучанию его инструмента, а иногда в его музыке возникает мечтательность, как бы состояние парения. “Zauerli”, “Alpsegen”, “Chuereihe” — легли в основу отдельных опусов музыки на этом альбоме, но не как незыблемый канон, а как среда, на которой эта музыка основана, и за пределы которой она смело выходит.