Музыка двух континентов

Яростные крики Джеймса Брауна, искренность и откровенность Рея Чарльза, звучание золотой трубы, которую заставил петь Луи Армстронг… Здесь звуки слиты с чувствами, здесь музыканты, словно в древних ритуалах, доводят себя и слушателей до экстаза,— во всём этом мы слышим отголоски древних культур. Многие музыкальные формы, развившиеся в Америке и давно уже ставшие частью мировой культуры — рок, блюз, соул, джаз, спиричуэлс,— обязаны своим происхождением Африке.

Африканская традиция оказала огромное влияние на музыкальную культуру Нового Света. Во многом такое воздействие обусловлено этническими особенностями африканской музыки.

Во-первых, музыка для жителя Черного континента не только раз­влечение. Она выполняет бесконечное множество функций, от ком­муникативной (передача сообщения или рассказ о случившемся) до магической (сопровождение ритуалов и обрядов).

Во-вторых, в африканской музыкальной традиции всё ориентиро­вано на человеческий голос. Звуки, извлекаемые из инструментов, представляют собой не музыку в классическом её понимании, а ими­тацию речи или пения.

Далее, африканской музыке свойственна очень сложная ритмическая структура. В каждом ансамбле непременно участвуют несколько бараба­нов, совместное звучание которых создаёт характерный перекрёстный ритм — полиритмию: возникает сразу несколько ритмических линий, имею­щих свои несовпадающие акценты.

Отметим также, что африканские му­зыканты великолепно владеют приёма­ми импровизации. Используя повторы и вариации исходной мелодии, различ­ные виды инструментального сопро­вождения и перкуссии, они способны создавать сложные композиции, для­щиеся не один час. Можно смело ут­верждать, что импровизация, как и полиритмия, у африканцев в крови.

И, наконец, чёрные исполнители по-особому относятся к музыкальным инструментам. Любой объект, будь то кусочек дерева, металла, натянутые на высушенную тыкву верёвки или нечто ещё более экзотическое, они могут за­ставить звучать,— и вот новый инст­румент готов.

Африканская музыка — это иной музыкальный мир, в котором не ну­жен письменный язык. Этот стиль непонятен исполнителям, воспитанным на академической традиции, как не­понятен и теоретикам, тщетно пытающимся охватить фантастическое многообразие африканских звуков и зафиксировать его при помощи нот, изобретенных европейцами.

Прекрасный пример своеобразия музыкальной культуры Чёрного конти­нента даёт история афри­канского барабана, кото­рый воплощает дух афри­канской музыки, первоос­нову музыкального мира. Ведь всё живое и неживое подчиняется определён­ным ритмам, а воссозда­вать их должен именно ба­рабан… Этот инструмент появился на заре мировой истории. Первые, так называемые безмембранные, барабаны представляли собой шкуру животного, прикреплённую к врытым в землю столбам. Позже изобрели барабаны с мембраной. Это были первые там-тамы: в небольшие котлы наливали немного воды, а сверху натягивалась вымоченная шкура барана. Теперь существует множество разновидностей инструмента: барабаны цилиндрической формы с одной или двумя мембранами, изготовляемые из бамбука или деревянных кувшинов; барабаны с колокольчиками; цилиндрические «двухголовые» барабаны в виде песочных часов,— всех не перечислишь! Каждый имеет свою звуковысотность, выбивает свой ритм, выступает в определённой ситуации — выполняет предписанные ему функции.

Ещё в древности человек осознал магическую силу этого инстру­мента. В Африке он непременно применялся для сопровождения традиционных ритуалов и праздников. При помощи барабана шама­ны изгоняли злых духов и призывали добрых, лечили страждущих, подпитывая ослабевшие тела энергией звука. Во многих районах Гвинеи при тайных церемониях до сих пор используется барабан крин, известный также как «говорящий барабан», и его истинное предназначение известно лишь немногим посвящённым. А вот к во­дяному барабану федоуиндауну прибегают по старинке во время за­сухи, чтобы вызвать дождь, или играют на нём по большим праздни­кам, например на Новый год.

Но функции барабана не исчерпывались его участием в магических обрядах и заклинаниях. Зачастую он служил средством общения, ве­ликолепно заменяя африканцам современные телеграф и телефон, причем информация передавалась на значительное расстояние – от деревни к деревне.

Барабан мог использоваться и как средство насилия. Задолго до по­явления в Африке представителей белой расы там появилась и расцве­ла работорговля. Рабов необходимо было усмирять. Их загоняли в ог­раду, окружённую барабанщиками, и при звуке выстукиваемых ритмов здоровенные детины в изнеможении падали на землю, закрывая уши руками и теряя всякую способность к сопротивлению. (Современная наука с большим трудом открыла секрет такого воздействия: удары ба­рабана и синкопические ритмы, отзывающиеся в сердцебиении чело­века, могут порождать странные ощущения, создавать стимулирующие или подавляющие эффекты, которые затрагивают и душу, и тело…)

В эпоху «чёрного дерева»— в период работорговли — африканская музыкальная культура стала понемногу проникать в Новый Свет. Над­смотрщики на кораблях, перевозивших «живой товар», поощряли не­вольников к пению и музицированию, справедливо полагая, что это снизит смертность среди рабов, и терпеливо выслушивая их завыва­ния. Но как только нога чёрного ступала на американский берег, петь, мягко говоря, не рекомендовалось, так как белые не желали терпеть эту дикую какофонию. Исключения делались только для работников на плантациях: поющий не может жевать, таким образом хозяева сберегали урожай и увеличивали производительность труда… А вот африканский барабан был вовсе запрещён. Несмотря на то что обычные барабаны уже давно использовались в американской музы­ке как бэкграунд (то есть фоновое сопровождение), их африканские собратья были названы «варварскими приспособлениями», издающи­ми дискомфортные звуки и ужасающий шум. И рабы, лишённые сво­их музыкальных инструментов, в редкие минуты отдыха колотили по чему попало: по стволам деревьев, кувшинам, бочкам — и при этом пели и плясали так, что белых пробирала дрожь. Иногда талантливые африканцы-самоучки, абсолютно не зная нотной грамоты, изготавли­вали музыкальные инструменты; так появилась разновидность лют­ни, позже превратившаяся в любимое всей страной банджо. Многие чернокожие музыканты прекрасно играли (без нот, по слуху) на чи­сто европейских инструментах — скрипке и флейте.

У новых жителей американского континента — малообразован­ных, ограниченных всевозможными запретами, влачащих жалкое су­ществование — не было ничего, кроме своей музыки. И Новый Свет, сам того не желая, постепенно стал слышать и воспринимать ритмы и звуки иного мира.

В какой бы части света ни оказался чернокожий человек, он сохра­няет в своей душе способность откликаться на окружающие явления. Он осознает величие внешних сил, определяющих его судьбу Белый человек превратил интеллект в фетиш и поклоняется богу мысли. Чёрный — всегда ощущает, чувствует и переживает. Не удивительно, что он чрезвычайно религиозен и почитает не только своих языче­ских идолов, но и единого христианского Бога. Божество становится объектом приложения художественных сил и творческих наклонностей и прославляется в религиозных гимнах и песнопениях. Приме­рами здесь в первую очередь являются жанры спиричуэлс и госпел, получившие широкую известность в семидесятые-восьмидесятые годы XIX века. Спиричуэлс — хоровые духовные песни американ­ских негров, возникшие в первой четверти XIX века на юге США по­сле обращения чернокожих в христианство. Проникнутые настроениями трагического одиночества, лирической глубиной и поэтично­стью, они воплощают духовную сущность негритянского музыкаль­ного фольклора. Госпел — одноголосные гимны на евангельские тек­сты в сопровождении фортепиано или органа; этот жанр породил афро-американскую традицию евангелического пения.

Несколькими десятилетиями позже появился блюз — сольная ли­рическая песня, исполняемая в медленном темпе. Этот сложный культурный феномен также возник из слияния двух культур — афри­канской и американской. В основе блюза лежит восходящая к афри­канской народной музыке вопросно-ответная структура — диалог между певцом-солистом и инструментальным сопровождением. Рит­мическая модель блюза весьма проста, однако он принципиально отличается от музыки других типов, в частности от европейской, характерными интонациями, создаваемыми свободным скольжением звуков вверх и вниз,— неискушённому слушателю они даже кажутся фальшивыми. Часто в моменты наивысшего эмоционального напря­жения мелодия осложняется шумовыми призвуками, фальцетами и контрастными тембрами,— потому, наверное, блюз иногда называют «грубой музыкой». Поэзия блюзов проста и искренна; их тексты, иро­ничные по отношению к окружающему миру, отражают пережива­ние действительности в музыке. Именно с блюзов началась грамза­пись «чёрной» музыки в 1920-х годах, причём исполнителями были как деревенские певцы, так и профессионалы, среди которых Бесси Смит, Гертруда Ма Рейни, Сонни Бой Уильямсон, Чиппи Гилл.

В XX веке в результате урбанизации и стремительного развития американской массовой культуры стали складываться новые формы музыкального выражения: «городской», или классический, блюз и его модификации — ритм-н-блюз (с более экспрессивной манерой ис­полнения) и соул. Пришедший в мегаполисы блюз по праву считает­ся отцом рок-н-ролла. Так рождалась новая музыка двух континентов.

Из журнала “Audio Music”, #1, 2001